Троллинг «процессуальной чистоты»Следователь Надир Телевов – «Черновику»

Последние встречи Абдулмумина Гаджиева со следователем Надыром Телевовым принесли неожиданный результат
Дата: 
26 Июн 2020
Номер газеты: 

В связи с пандемией вы, уважаемый читатель, довольно долго не могли читать записки нашего коллеги, редактора отдела «Религия» газеты «Черновик» Абдулмумина Гаджиева, находящегося в СИЗО-1 Махачкалы. Более того, даже судебные процессы проходили в закрытом от общественности режиме. На данный момент, уже можно сообщить об этом, следствие по делу завершено. В настоящий момент наш коллега ознакомляется с материалами уголовного дела, которых накопилось аж 32 тома1

Расследование дела в отношении Гаджиева завершилось: следствие запаслось 32 томами

И одновременно с этим умудряется брать интервью. На этот раз в качестве интервьюируемого выступил… лучший следователь России Надир Телевов. Вот какая беседа у них случилась на днях, когда Телевов пришёл ознакомлять Гаджиева с материалами дела.

– Ассаламу алейкум, Абдулмумин, поздравляю тебя с днём рождения.

– Ва алейкум салам, Надир Телевов, благодарю, вы, как всегда, очень учтивы.

– У тебя сегодня хорошее настроение, кто-то уже опередил меня с поздравлением?

– Многие опередили. Вот экс-фигурант «московского дела» Лёша Миняйло прислал поздравительное письмо с тёплыми пожеланиями.

– Ого! Смотри, Арсен (Шабанов, адвокат Гаджиева – «ЧК»), как у него глаза блестят.

– «Глаза блестят»? Ничего себе, ты ещё и книги художественные читаешь?

– Это я в фильме услышал. (Смеётся.)

– Понятно...

– А ты что сейчас читаешь?

– «Анну Каренину» перечитываю.

– Что именно?

– «Анна Каренина» – это название романа, автор – Лев Толстой.

– А-а-а… Расскажи, о чём он, что в нём интересного?

– О произведениях Толстого сложно сказать, о чём они конкретно. Основная тема романа – семейные отношения. Он показывает разные семьи и разный подход к семье. При этом очень глубоко раскрываются характеры людей, психология представителей всех социальных слоёв. Даже юристов и адвокатов. Из таких книг лучше, чем из фильмов можно узнать, почему люди смущаются и когда у них блестят глаза. Сам сюжет тоже очень интересный. В общем, книга помогает хорошо прочувствовать исторический отрезок после отмены крепостного права: много социальных проблем поднимается. И стилистика текста Толстого – моя самая любимая. А так, книга об измене. Измене жены мужу.

(Я специально говорил долго, вместо того чтобы сказать только последнее. Он на удивление так внимательно меня слушал, что я невольно улыбнулся.)

– Интересно...

– Думаю, для тебя тяжеловато будет. Ты лучше «Шантарам» почитай. Это такой боевик для подростков.

– Я думал, ты сейчас скажешь: ты лучше «Ералаш» посмотри.

– «Ералаш» твоему сообщнику подойдёт.

Шамилю Валимагомедову что ли? (Смеётся.)

– Не, другому – Мамаеву. Он говорил, что не смог дочитать «Шантарам» из-за длинных описаний природы. А Шамиль «Ералаш» не осилит. Ему – «чисто короткие местные ролики жи есть».

– Как, в общем, дела твои? Как себя чувствуешь? – поинтересовался после смеха Телевов.

– Отлично, аль-хамду ли-Ллях! Беру от тюрьмы всё. Мне выделили отдельную камеру. Все условия для работы: книги, солнце, турник, кофе... Как на курорте.

– Статьи пишешь?

– Статьи пишу, книгу думаю начать писать.

– Про меня что ли?

– Не, на тебя книгу жалко тратить. Короткие очерки пишу в стиле Чехова, там у меня есть такой персонаж – «следователь Тулуев». Чтобы книги писать, надо повышать уровень языка. Буду на тебе тренироваться.

– Да уж... Раньше всё так просто было: обычные террористы, а теперь, оказывается, есть ещё и журналисты. (Хватается за голову.) Так меня в дерьмо ещё никто не опускал.

Надеюсь, когда-нибудь он сможет нас простить.

– Что я хотел тебе, Абдулмумин, – с задумчивым взглядом начал после короткой паузы лучший следователь России, – ты мне очень нравишься как человек, ты интересная личность, я восхищаюсь твоими качествами тем, как ты воспитываешь детей. (Речь обещала быть долгой, и я на всякий случай смутился и отвёл свой сверкающий взгляд Прим. автора.) В тебе есть что-то притягивающее, мне всегда интересно с тобой общаться, и за этот год наших отношений я многому у тебя научился. (Писать грамотно я его, к сожалению, так и не научил Прим. автора.) Скоро ты выйдешь на свободу, и мы сможем пообщаться в другой обстановке, но сейчас хочу сказать, что одна вещь мне в тебе не нравится...

(Я чувствовал, что это «но» обязательно будет, но ждал его гораздо раньше. Прежде чем лучший следователь России поведает тебе, уважаемый читатель, об «одной вещи», которая ему во мне не нравится, я должен поставить тебя в известность: стараться по окончании следствия оставить о себе хорошее, насколько это возможно, впечатление в глазах подследственного и его родственников – обязательный пункт профессиональной этики дагестанского следователя. Возвращаемся к тираде Надира Телевова...)

–... это то, как ты ведёшь себя в суде. Поверь мне, твои эти реплики, подколы, то, что ты называешь троллингом – несерьёзно это выглядит и тебя это не красит.

– Да? Странно... а людям нравится...

– А ты не смотри на людей. Я тебе говорю, как есть на самом деле.

– Понял... (Стараюсь сдержать улыбку всеми мышцами лица.)

– То, что журналистки там хихикают над каждым твоим словом – это они зарплату свою отрабатывают2. (Заметил, что дагестанские правоохранители почему-то убеждены, что у журналистов высокая зарплата.)

– Каждый раз, когда ты говоришь про мои подколы и про журналистов, у тебя глаза начинают блестеть, и речь становится сбивчивой. Может, это просто тебя задевает, поэтому не нравится?

– Меня это абсолютно никак не задевает, я просто совет хотел тебе дать.

– Понял. Советы я люблю. Но позволь и мне сказать тебе одну вещь. Несерьёзно – это когда ты приходишь в суд и с серьёзным выражением лица рассказываешь, как я организовывал и финансировал ИГИЛ (запрещена в РФ). Несерьёзно – это когда ты знаешь, что не осталось ни одного человека, который верит твоим словам, и говоришь, что моя преступная деятельность была пресечена моим задержанием. А насчёт троллинга – зря ты так, это очень даже серьёзная вещь.

– Ты слишком заряжено ко всему этому подошёл. Жизнь ведь на этом не заканчивается, скоро ты выйдешь из тюрьмы.

– Я ко всему в жизни подхожу заряжено. Такой я человек. У меня с детства обострённое чувство справедливости.

– Ты мне, конечно, не поверишь, Абдулмумин, но я тоже очень люблю справедливость. (Особенно мне понравилось, что он знает, что я не должен ему верить.) Я тебе ещё раз говорю: скоро ты выйдешь на свободу. Вот ты постоянно пытаешься меня подколоть словами «лучший следователь России». А это, наверное, единственная награда, которую я получил за всё время работы. Я вышел из простой семьи и никогда за звёздочками не гонялся. Ты говоришь, что ты не журналист, я тоже в душе не следователь. Мне бы, может быть, хотелось работать каким-нибудь плотником или тоже заниматься чем-нибудь творческим, но так получилось, что я стал следователем.

– У меня к тебе один профессиональный вопрос, не как к плотнику – как к следователю.

– Слушаю.

– Зачем ты добавил 282-ю статью, когда в деле было две 205-е?

– Ммм... – он задумался, пытаясь подобрать нужные слова и застыв в хитрой, но виноватой усмешке, после чего выдавил: – Для соблюдения процессуальной чистоты.

Я понял, что он имеет в виду. Термин такой, правда, не слышал. То, что лучший следователь России называет процессуальной чистотой, мой друг, юрист Абубакар Ризванов, сравнил с участью шолоховской коровы, которой цыгане надували бока перед продажей, вставив камышину в задний проход (см. «Следствие оседлало лошадь Шолохова?», «ЧК» №18 от 18 мая 2020 года). Заранее зная, что он ответит, я всё же хотел услышать, как Надир Телевов понимает «процессуальную чистоту», из его собственных уст.

– Объясни.

– Ну, смотри... действия, которые вам инкриминированы в части участия в деятельности ИГИЛ, были совершены до признания этой организации террористической...

– И по закону они не могут считаться преступлениями?

– Да, поэтому, чтобы согласно материалам дела ваша террористическая деятельность была непрерывной, вам пришлось вменить Ичкерию.

– То есть мы изначально, ещё с 2009 года, были террористами, а потом просто продолжили ими быть уже в рамках ИГИЛ?

– Да, в общем так.

– Понял. Теперь я знаю, как это всё называется…

Следователь был предупреждён, что всё, что он скажет, может быть использовано против него. Исключение делается лишь для той информации, перед которой он говорит: «Это между нами».

Я ознакомился с текстом уже третьей попытки окончательного обвинения и, прежде чем начать расписываться, стал внимательно читать семь строчек, написанных от руки. Зная ужасный почерк Надира (поверьте, намного хуже моего), я удивился ровным стройным буквам и отсутствию ошибок в тексте. Когда, дочитав, я поднял глаза, чтобы похвалить Телевова, последний, всё это время с улыбкой наблюдавший моё удивление, поспешил сообщить, что текст был написан моим адвокатом. Я не без гордости перевёл взгляд на Арсена Шабанова:

– Учись, лучший следователь России.

– Я знал, что ты будешь проверять, поэтому писал медленно и аккуратно, – поскромничал Арсен Шабанов.

– Как тебя только учителя в школе терпели, – отшутился Телевов.

– Абдулмумин, тебе, кстати, твоя учительница Зумрияд Дадашевна привет сегодня передавала, – сообщил услышавший последние слова Телевова замначальника СИЗО Азнаур Аджиев.

Перед отправкой данной заметки на волю я зачитал её Надиру Телевову на нашей уже следующей встрече. Подтвердив точность изложения разговора, он заключил: «Если бы слова убивали, ты бы уже многих положил». Надеюсь, он не добавит это в обвинительное постановление.

P. S. Если осилишь «Шантарам», Надир, то следующее произведение у нас на очереди – «Джейн Эйр» – тоже лёгкий роман, написанный для подростков. Хоть эти произведения очень разные по жанру и уровню – их разделяет целый век – есть у них одно общее начало. В повествовании от первого лица сильный волевой парень в одном случае и молодая амбициозная (в хорошем смысле) девушка – во втором – рассказывают, как часто становятся перед выбором между выгодой и совестью. Если будешь читать, старайся ставить себя на их место.

А я пока почитаю 32 тома твоего бреда. И да, «Джейн Эйр» – это название книги, автор – Шарлотта Бронте. ]§[

 

25.06.2020 г.

Из СИЗО-1 Махачкалы

 

____________________________________

 

1 О том, что собой представляют «доказательства» следствия по делу Абдулмумина Гаджиева, читайте в статье «Дело Гаджиева: фантазия или «воздух»?», «ЧК» №43 от 8.11.2019 г.

 

2 От имени всей редакции газеты «Черновик» официально заявляем, что над аргументами и доказательствами «лучшего следователя России» Надира Телевова, озвучиваемыми им в зале судебного заседания, мы смеёмся бесплатно.

 

 

Комментарии:

Хотелось бы Телевову напомнить о его обязанностях:
ведение расследования;
обеспечение равной правовой защиты участникам расследования, ВКЛЮЧАЯ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ;
выявление важных обстоятельств преступления;
обнаружение, изучение возможных мотивов преступника, составление его психологического портрета;
доказывание вины (составление обвинительного заключения) и формирование ДОКАЗАТЕЛЬНОЙ БАЗЫ. Следователь представляет сторону обвинения, но должен работать со СТРОГОЙ ПРИВЯЗКОЙ к принципу ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ.

Ну и учитывая, что книги читать ему тяжело, то напомню, что даже "грязный нигер" из "Омерзительной восьмёрки" понимал, что" беспристрастие — есть сама сущность правосудия. Ибо правосудие, совершенное с пристрастием, всегда в опасности не быть правосудием." Т.к. сам следователь и судья не беспристрастны в деле Гаджиева, то слова Телевова о справедливости тоже кажутся смешными.

посоветовал бы Абдулмумину перечитать книжечку Феди Достоевского Преступление и наказание ...

бывший пишет:

посоветовал бы Абдулмумину перечитать книжечку Феди Достоевского Преступление и наказание ...


Эта книга больше понадобилась бы Телевову, чтоб знать работу следователя лучше.Не задерживать людей без доказательств.Там хорошо об этом говорится ,если вы конечно знакомы с этим детективом.

слуга народа пишет:

клетка братьям вахобесам к лицу.
очень даже к лицу - аллах так определил.
за клеткой всю жизнь провел Таймишка - учитель и духовный наставник этих, что на лиде. Умер Таймишка там же, за клеткой, но похоронили его суфии, из-за жалости к заблудшему и психически больному "мусульманину".


Да, уж. Раб, вышедший из народа. Надейся, что тебя хоронить придёт, тысячная часть тех, кто пришёл хоронить ибн Таймию. Но. Рабов на похоронах сопровождают только одни рабы. Надеюсь, таких как ты рабов, в Дагестане немного. И они устанут закидывать могилу твоей рабской души землёй. Настолько их будет мало.

Арсен147 пишет:

бывший пишет:

посоветовал бы Абдулмумину перечитать книжечку Феди Достоевского Преступление и наказание ...

Эта книга больше понадобилась бы Телевову, чтоб знать работу следователя лучше.Не задерживать людей без доказательств.Там хорошо об этом говорится ,если вы конечно знакомы с этим детективом.

Вы наверно буде в шоке , но следак в этом романе не представил ни одного доказательства ... но посадил ...

Если верить Черновику, то А.Гаджиев тоже посажен без доказательств и совершенно не за что. Раз Гаджиев знакомится с делом (32 тома), то суд не за горами. Заметил так же, что другие ваххабиты перестали писать в Черновике, одного Гаджиева публикуют и старые и новые статьи.

Lawyer Black пишет:

Если верить Черновику, то А.Гаджиев тоже посажен без доказательств и совершенно не за что. Раз Гаджиев знакомится с делом (32 тома), то суд не за горами. Заметил так же, что другие ваххабиты перестали писать в Черновике, одного Гаджиева публикуют и старые и новые статьи.

В чём проявляется "ваххабизм" Гаджиева?