Ваши планы на обыскС начала года силовики 179 раз вламывались в квартиры журналистов, активистов и политиков: исследование «Новой»

Перед обыском в квартире главного редактора «Важных историй» Романа Анина
Дата: 
16 июл 2021
Номер газеты: 
Фото: 
Арден Аркман

Утром 29 июня стало известно, что силовики пришли с обысками к журналистам и главному редактору издания «Проект». Формальным поводом стало уголовное дело о клевете – его возбудили в связи с фильмом о бизнесмене Илье Трабере, вышедшем на телеканале «Дождь» больше четырёх лет назад. Журналисты проходят по нему в качестве свидетелей.

В 2021 году такие новости стали уже привычными – почти каждое утро начинается с сообщений о визитах силовиков к журналистам, политикам или активистам. Обыски в России действительно проходят всё чаще: по нашим подсчётам, за последние 14 лет их число выросло почти на 40% – ежедневно в стране проводится около 600 обысков. «Новая» разбиралась, как эта следственная процедура стала инструментом давления на тех, кто мешает властям.

За первые шесть месяцев 2021 года обыски прошли как минимум у 179 журналистов, правозащитников, активистов и политиков в 35 городах России. Большинство из них проводились по статьям, которые после массовых протестов зимой 2021 года стали политическими:

• нарушение санитарных норм («санитарное дело», ст. 236 УК)

• и повреждение или перекрытие дорог («дорожное дело», ст. 267 УК).

 

Кого обыскивали в 2021 году

 

Обыск – обычное следственное действие, во время которого силовики ищут орудие преступления или улики. Однако во время обыска у правозащитника по делу об оскорблении судьи или у координатора штаба Навального*** по делу об уклонении от службы вряд ли можно найти что-то важное для следствия – это становится способом надавить на активистов.

– Политические обыски проводятся не для того, для чего они предусмотрены в законе. Есть уголовные дела, когда обыск – это необходимое следственное действие, чтобы найти орудие преступления, например. Но мы всё чаще видим, что обыски становятся именно механизмом давления, потому что это довольно неприятная ситуация, когда в шесть утра тебе пытаются сломать дверь, – говорит адвокат правозащитного проекта «Команда-29» Валерия Ветошкина.

Силовики могут нагрянуть с обыском, даже если вас не подозревают в совершении преступления.

Всё более массовой становится практика, когда обыски проводятся у родственников и других людей, которые проходят по делу в качестве свидетелей, отмечает Ветошкина.

Точных данных о том, какая часть обысков проходит именно у свидетелей, нет. Однако наша выборка показывает: когда речь идёт о политически мотивированных делах, таких случаев большинство. Каждый второй из тех активистов и политиков, чью квартиру обыскали с начала 2021 года, находился в статусе свидетеля (без учёта 40 человек, процессуальный статус которых неизвестен).

Это удобный механизм, чтобы держать человека на крючке: при необходимости свидетеля можно сделать обвиняемым и запустить уголовный процесс. Для этого правоохранительные органы используют самые разные способы – например, достают с полки дела пятилетней давности, как в случае с главным редактором «Важных историй» Романом Аниным. Он по-прежнему остаётся свидетелем по делу, возбуждённому в 2016 году в связи с его публикацией в «Новой газете» о яхте St. Princess Olga, на которой проводила много времени тогдашняя жена Игоря Сечина Ольга.

 

«Неустановленное лицо Роман Анин»

 

Редактор «Важных историй» рассказывает, кто стоит за его преследованием и как спецслужбы годами следили за ним и журналистами из «Новой газеты». Мы публикуем это расследование вместе

Есть ощущение, что до сих пор репрессий в таких масштабах в стране не было, говорит политолог Аббас Галлямов. По его мнению, таким образом власти пытаются предотвратить поражение на выборах в Госдуму и возможные протесты: по данным опроса «Левада-центра»*****, голосовать за «Единую Россию» готово меньше трети россиян.

– Раньше репрессии были вспомогательным инструментом по удержанию власти и применялись в отношении меньшинства, поскольку большая часть жителей страны всё-таки была провластно настроена. А сейчас две трети, в принципе, уже не являются фанатами властей. Рейтинг властей никогда не падал так низко, а выборы – через два месяца. И в этой ситуации репрессии выходят на передний план, – считает он.

 

СОВЕТЫ БЫВАЛЫХ

«Не храните ничего лишнего»

 

Политик Дмитрий Гудков и журналистка Светлана Прокопьева рассказывают о том, как вести себя при обыске

Усиление репрессий коснулось не только активистов и политиков. Как показывают данные судебного департамента при Верховном суде РФ, за последние 14 лет число обысков выросло почти на 40%: если в 2007 году суды удовлетворили около 156 тысяч ходатайств об обыске в квартире, то в 2020-м – более 212 тысяч. Обыск может проводиться не сразу после выдачи разрешения, однако если предположить, что наши правоохранительные органы каждый день обыскивают равное число квартир, то сейчас в России проходит в среднем около 600 обысков ежедневно.

 Это связано не только с усилением давления на активистов и политиков.

Обыск – один из самых простых способов, который правоохранительные органы используют для поиска доказательств или материалов, на основании которых можно возбудить новые уголовные дела, объясняет Валерия Ветошкина:

– Из года в год следствие работает всё более примитивно. Обыск – это то, с чего начинаются очень многие уголовные дела, и следствие, недолго думая, проводит обыск абсолютно по делу и без. Поэтому рост числа обысков связан как с давлением на активистов, так и с тем, что следствие просто долго не думает, что делать.

Однако далеко не каждое уголовное дело требует проведения обыска. Обыски по любому поводу – явно избыточная реакция со стороны силовиков, считает юрист международной правозащитной группы «Агора» Дамир Гайнутдинов:

– Допустим, возбуждено уголовное дело из-за картинки на сайте «ВКонтакте». Вся информация об авторе публикации выдаётся соцсетью по запросу полиции: в ответе будут указаны адрес электронной почты, IP-адрес, номер мобильного телефона. То есть установить человека и факт публикации материала достаточно, не нужно по такому делу проводить обыск. А он, как правило, проводится.

В 2018 году Гайнутдинов и его коллеги из «Агоры» исследовали практику проведения обысков в России и пришли к выводу, что неприкосновенности жилища в нашей стране не существует.

Если силовики захотят попасть в вашу квартиру – чтобы найти доказательства преступления или просто чтобы запугать, – у них не будет никаких препятствий.

Спустя три года ситуация стала ещё хуже. Для проведения обыска в квартире нужно получить разрешение суда, но это превратилось в формальность: за последние 14 лет суды удовлетворили 96% таких ходатайств – это дало силовикам право на проведение более 2,7 миллиона обысков.

Несмотря на то что у сотрудников правоохранительных органов нет проблем с получением разрешения на обыск, в резонансных политических делах обыски часто проводятся ещё до разрешения суда – на основании постановления следователя. Например, так было у SMM-редактора московского штаба Навального*** Александра Шепелева, который проходил свидетелем по «санитарному делу»: он рассказал, что во время обыска его били, требуя сказать пароли от электронных устройств, а позже увезли из квартиры. Его родные и адвокаты всю ночь не знали, где он находится.

– В известных делах мы всё чаще и чаще встречаем обыск по постановлению следователя. У меня нет разумного объяснения, почему так происходит, – им ничего не мешало сначала сходить в суд, практически все запросы на обыск удовлетворяются. Может быть, это очередной элемент устрашения, – говорит Дамир Гайнутдинов.

Обыск без разрешения суда может проводиться лишь в исключительных случаях, которые не терпят отлагательства. Как разъяснил Верховный суд, это касается ситуаций, когда подозреваемый может скрыться или уничтожить орудие преступления.

Понять, сколько обысков было проведено до разрешения суда, невозможно – такие случаи теряются в общей статистике, так как следователь всё равно должен обратиться в суд и получить разрешение постфактум. Однако эта тенденция явно видна в политически мотивированных делах: журналисты и активисты всё чаще становятся для силовиков «исключительным случаем», с которым нужно разобраться без отлагательств, не дожидаясь решения суда и других формальностей.

7 июля 2021 г.

«Новая газета»

___________________________________________

*Генпрокуратура признала организацию «нежелательной» на территории России.

**Признан экстремистской организацией и включён Минюстом в список НКО, выполняющих функции иностранного агента.

***Признаны Мосгорсудом экстремистскими организациями.

****Организация признана Верховным судом экстремистской и запрещена в России.

*****Внесен Минюстом в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента.