У вас растёт сын или дочь. В таком случае уже сегодня вы наверняка задумываетесь над тем, кем он или она станет, когда вырастет. Здесь дагестанцы и кавказцы вообще существенно отличаются в своих взглядах от остальных россиян и тем более европейцев или американцев. Те в большинстве своём считают, что выбор должны будут сделать дети, когда придёт время. Себе родители оставляют роль скромных наблюдателей, по возможности развивающих какие-то детские способности и таланты.
Имидж – всё!
В принципе, для них (в данном случае нероссиян) такая позиция вполне закономерна. Они отдают своих детей в «руки» системы начального и среднего образования, рассчитанной на развитие индивидуальных способностей и воспитание личности, имеющей своё собственное мнение. Да и школу там оканчивают в том же возрасте, когда у нас уже женятся, поэтому вчерашние школьники самостоятельно решают, по какой дороге им идти. Наши же родители, в свою очередь, «сами лучше знают», поэтому выбор будущей профессии для чада относят целиком и полностью к своей компетенции. Да и трудно мне как-то представить, чтобы типичный 16–17-летний выпускник типичной дагестанской школы мог вразумительно сказать хотя бы сам себе, чего он от жизни хочет и как собирается этого добиваться. К осознанию этого большинство моих сверстников пришли уже после того, как получили дипломы о высшем образовании.
Тогда же многие из нас поняли, что пять лет жизни, если и не прожиты зря, то, по крайней мере, потрачены совсем не на то, что на самом деле было нужно. Как бы там ни было, решают сегодня в Дагестане «взросляки», поэтому именно к этой части общества и относится наше сегодняшнее исследование. Выбор будущей профессии – штука очень серьёзная, к которой нельзя относиться абы как. Она заключает в себе несколько этапов, по прохождении которых и достигается нужная цель. Опять-таки, если сравнивать наше общество со всем остальным миром, то и в этом вопросе у нас есть своя специфика. В Дагестане родители и их дети, когда думают о будущем, имеют в виду не профессию (например милиционера, врача, учителя), а конкретную должность (следователь прокуратуры, судья, преподаватель в вузе и т. д.). То есть играет роль не призвание как таковое, не романтический образ или стремление, а конкретный социальный статус, положение, заработная плата и размер доходов. Не заработков, заметьте, а ДОХОДОВ! Согласитесь, в этом плане должность сотрудника ППС очень сильно отличается от должности следователя прокуратуры, а место учителя начальных классов средней школы – от заведующего кафедрой ДГУ. Естественно, и разный путь нужно пройти, чтобы занять то или иное место. Сегодня мы покажем вам, что такое престижная профессия по-дагестански, чего она стоит, во что обходится и насколько коррумпирована в итоге каждая должность.
В Дагестане, неизлечимо больном различного вида стереотипами, сложилась определённая система взглядов также и на престижность (успешность, самодостаточность, прибыльность, защищённость) той или иной профессии. Построение нашего общества, внутренняя политико-социально-экономическая обстановка накладывают в этом плане свой отпечаток на систему человеческих ценностей. К примеру, если в Москве (то есть во всей России) считается престижной профессия адвоката, то у нас уважение и почёт следователям, обладающим неким набором атрибутов, определяющих в глазах дагестанского общества успех (удостоверение, оружие, статус силовика). Также, если Анатолий Иванов пойдёт работать специалистом в частную компанию, то Магомеда Магомедова отец устроит экономистом обязательно в государственное учреждение, желательно в одно из министерств. Пусть там небольшая зарплата, но так «престижнее». Родители, стараясь протолкнуть детей на хорошую, в их понимании, должность, почему-то мало думают о том, чем такая забота может обернуться для их детей. То, что сыну или дочери придётся там воровать, брать взятки и обманывать, отодвигается на второй план. Главное – имидж. А что за ним стоит? Мы решили поэтапно изучить несколько «престижных» в общепринятом дагестанском понимании должностей, рассчитать их полную стоимость.
Инвестиционная
площадка?
Главным критерием в пользу выбора той или иной профессии является, в первую очередь, её доходность, окупаемость. В таком случае мы вполне можем рассмотреть каждую из них как своего рода бизнес-проект. Любой бизнес, как известно, начинается с инвестиций. В данном случае инвестиции складываются из нескольких этапов, каждый из которых требует определённых вложений:
а) поступление в вуз на профильный факультет (размер взятки);
б) стоимость обучения в течение десяти/двенадцати семестров (взятки);
в) стоимость военного билета;
г) упущенная выгода (в данном случае – время ожидания трудоустройства);
д) оплата трудоустройства (взятка);
е) промежуточное трудоустройство – для будущего федерального судьи;
ж) обучение в ординатуре – для будущего врача;
з) получение кандидатской степени (обучение в аспирантуре) для преподавателя.
Для каждой из должностей существует свой путь. Начинается всё с поступления в вуз. Мы имеем дело с условными показателями, отражающими картину в большинстве случаев, поэтому будем говорить о том, что на всех этапах обыватель проходит через коррупционные схемы, как это и происходит чаще всего. Ни для кого это не является секретом – только неприлично говорить обо всём этом вслух. Тем не менее всё наше исследование теряет смысл, если и мы будем играть в страусов. Данные о стоимости поступления в университеты Махачкалы, как и обучения в них, мы уже публиковали в № 23 от 6.06.08 г., см. материал «Поле чудес в стране дураков», так что можем воспользоваться этими цифрами: они вполне объективны. Также в наделавшем много шума материале «Нужны роботы в погонах» в № 27 от 04.07.08 г. Биякай Магомедов рассказывал о том, сколько необходимо заплатить за определённое место в силовом блоке Дагестана. Узнать недостающие цифры оказалось делом нетрудным: на условиях анонимности наши люди, вне зависимости от социального статуса и положения в обществе, охотно рассказывают о многих интересующих нас пикантных подробностях.
Итак, в таблице № 1 вы видите все данные, касающиеся капиталоёмкости инвестиций в каждую из выбранных нами специальностей. Под поступлением в вуз на профильный факультет для будущего федерального судьи, следователя прокуратуры и преподавателя имеется в виду, конечно, поступление на юридический факультет ДГУ. Для экономиста это, соответственно, экономический факультет того же вуза, а для врача – престижный и самый «дорогой» лечебный факультет Дагестанской государственной медицинской академии. Стоимость пяти или шести лет обучения складывалась из известной нам стоимости каждой сессии, помноженной на их количество за годы обучения. Военный билет мы «покупали», исходя из того, что будущим силовикам и юристу он нужен «чистый», а для экономиста и врача, в принципе, достаточно освобождения, поэтому вложения на данном этапе для них немного разнятся. Так называемая упущенная выгода – это усреднённая стоимость ожидания трудоустройства. Ведь не секрет, что кризис на дагестанском рынке труда настолько глубок, что, даже заплатив необходимую сумму за трудоустройство, «специалисты» ждут, пока появится подходящая вакансия. По нашим наблюдениям, для №№ 1–4 этот срок равен примерно году. Для врача всё решается приблизительно в два раза быстрей. Так исчисляются их затраты на жизнь, то есть упущенная выгода, исходя из скромных 10000 рублей в месяц. Промежуточный этап обязателен только для врача, судьи и преподавателя. Первому нужно пройти обучение в престижной ординатуре, за что, естественно, надо заплатить. Второй, так уж повелось, проходит сначала через «трамплин» в виде должности помощника судьи. Должность, по наблюдениям знающих людей, чисто номинальная. Прибыли, помимо зарплаты, практически не приносит, за исключением редких судейских щедростей, тем не менее считается необходимой карьерной ступенькой по пути наверх. Надо сказать, обходится эта ступенька более чем прилично. Для «педагога» промежуточный этап означает получение кандидатской степени или аспирантуру. Со взяткой за трудоустройство, наверное, всем всё понятно. В случае с федеральным судьёй берётся максимальная сумма взятки за непосредственное трудоустройство, так как мы учитываем также и то, что в последующем судья опять платит, уже за то, чтобы эта должность закрепилась за ним пожизненно. Так что наши данные, скорее, даже занижены, чем завышены, тем более что некоторым из них уже более полгода.
Куй железо, пока горячо
Итак, мы имеем капиталоёмкость так называемых будущих вложений по нашему бизнес-проекту. Для Дагестана, с его нестабильным внутренним положением, постоянными террористическими, политическими, криминальными и экономическими рисками, оптимальный для окупаемости инвестиционных проектов срок – это не более трёх лет. Мы возьмём на себя смелость предположить, что устраивающиеся на работу рассчитывают на двухлетний срок окупаемости вложений. Это заключение основывается на опросах знакомых, а также анкетировании людей, занимающих или собирающихся занять эти должности на условиях анонимности. В пользу этого тезиса говорит и факт огромной внутренней конкуренции, в частности, в правоохранительных органах. Компетентные источники утверждают, что порой долгожданное трудоустройство расценивается чуть ли не как карт-бланш, потому что настроения руководителей, как и они сами, меняются зачастую очень быстро и не у всех есть надёжная «спина» в виде влиятельных родственников или иных заинтересованных лиц, обеспечивающих определённую неприкосновенность в период аттестаций, сокращений и т. д. Однако прежде всего мы выясним, какую часть вложений расценивать именно как бизнес-инвестиции.
Пояснение. Устраиваясь (устраивая сына или дочь) на престижную работу, «покупатель» далеко не всегда рассматривает все свои инвестиции как чистой воды бизнес. В каждой из приведённых нами условно покупаемых вами должностей кроется доля так называемых неокупаемых инвестиций, которые изначально вкладываются в некие «статусные» ценности. Так, кресло федерального судьи потенциального претендента (его родителей) привлекает не только возможностью зарабатывать деньги, но и иные блага. Например, неприкосновенность, которой обладает судья, высокое положение в обществе, его принадлежность к элите, возможность использовать должность в качестве прикрытия незаконных действий, иные преимущества. «Корочка» и ствол – те же блага, за которые готов безвозмездно платить какую-то часть своих вложений будущий молодой следователь прокуратуры. Распространённое мнение о социальной защищённости носителя милицейских погон от произвола носителей таких же погон – ещё один фактор. Профессия преподавателя привлекательна в данном случае как раз своей прибыльностью. Для экономистов – это просто престижное место, принадлежность к структуре власти. Высокий процент здесь обусловлен сравнительно невысоким доходом (см. таблицу № 3). Для этой должности характерен сравнительно невысокий уровень коррупционных доходов, да и оклад не такой большой. Значит, люди платят во многом именно за статус. В случае с врачом тоже всё понятно: профессия сегодня не столько престижная, сколько прибыльная. Словом, для каждой должности действуют свои особенные условия, по которым вычисляется этот процент.
Коррупция в формулах
Далее мы вычисляем коэффициент коррумпированности работы (R), показывающий, во сколько раз получаемая каждый месяц соответствующим работником сумма превосходит денежный эквивалент полезности (заработная плата) проделываемой им за месяц работы, по формуле: R(x) = P(x)/Z(x), где P – полный коррупционный доход, Z – законная заработная плата (зарплата), x – индекс соответствующей работы. P(x) ищется, исходя из предположения двухлетней окупаемости вложенных инвестиций (I) (без учёта «статусных вложений»), или, другими словами, – принятой аксиомы: работа = бизнес.
Конечно, глупо говорить о коррупции как следствии дороговизны трудоустройства. Скорее, наоборот. Но мы оцениваем процесс «вытаскивания вкладов» как естественный, уже сложившийся. Насколько точно это удалось сделать, каждый читатель, занятый в одной из обсуждаемых сфер деятельности, может судить сам. Для этого достаточно будет сравнить свой полный (коррупционный) доход с рассчитываемым P(x).
Полный коррупционный доход (P) состоит из двух слагаемых: зарплаты (Z) и чистого коррупционного дохода (D). В свою очередь, чистый коррупционный доход делится на чистую коррупционную прибыль (K) и коррупционный налог-дань (C), представляющий собой часть (для каждой профессии она различна, см. таблицу) чистого коррупционного дохода, который уходит «наверх» либо в карман коррумпированных «подельников», что зачастую одно и то же. Зарплата и чистая коррупционная прибыль должны обеспечить работнику сумму, 20 % которой составляют норму прибыли, а остальные 80 % в течение двух лет призваны окупить вложенные инвестиции.
Таким образом,
P = Z + D,
D = K + C, =>
P = Z + K + C, где C = c*D (c – известный коэффициент налога-дани),
Z + K = I/24+ 1/5*I/24 (см. предложение выше, выделенное жирным) =>
K = I/24 + 1/5*I/24– Z, т. к. D = K + C (С – это известная доля D (см. таблицу)) имеем:
D = I/24 + 1/5*I/24 – Z + c*D =>
D – c*D = I/24 + 1/5*I/24 – Z =>
(1-c)*D = I/24+ 1/5*I/24 – Z =>
D = (I/24+ 1/5*I/24– Z)/(1–c). Подставляя правую часть данного равенства в первое соотношение, имеем окончательную формулу для полного коррупционного дохода:
P = Z + [I/24 + 1/5*I/24 – Z]/(1–c). Таким образом, коэффициент коррумпированности работы будет равен:
R = P/Z = [Z + [I/24 + 1/5*I/24 – Z]/(1–c)]/Z
Итак, проведём расчёт полного коррупционного дохода и коэффициента коррумпированности работы на примере должности федерального судьи.
I = 6 188 000, Z = 60 000, c = 1/10
P = 337 110
R = 5,6
Примечание. Наши расчёты достаточно объективно отражают ситуацию с допустимой погрешностью в исчислениях в 2–5 процентов. Причём некоторые данные о теневых доходах несколько занижены, поэтому можно считать, что неточности, если они и есть, допущены в пользу самих коррупционеров.
Вывод. Как мы и ожидали, наибольший коэффициент коррумпированности зафиксирован в сфере здравоохранения, образования и судебной системы. Это наглядно отражает ситуацию в нашем обществе и лишний раз подтверждает правильность нашего исследования и объективность наших оценок. При выводе формул нами не учитывался масштаб коррупции. Так, оценка коррумпированности федерального судьи не должна вводить в заблуждение в том смысле, что она говорит лишь о том, во сколько раз его реальный доход превышает уровень полезности (или заработной платы). Необходимо учитывать, что его заработная плата намного выше, чем у других наших «подопытных», а также понимать разницу между масштабом оборота коррупции и коррумпированностью.
Заключение
Вот и получается, что живущий по сегодняшним реалиям молодой человек, который отправляется на «престижную», по махачкалинским меркам, работу, – это в большинстве случаев никто иной, как бизнесмен, бизнес которого основывается на людских проблемах, болезнях и горе. То, что вы прочитали выше, – это не очередное гавканье в сторону общества. Нет. Это попытка заставить посмотреть на себя со стороны. Тебя, меня, его... Мы живём в среде, где право, лишившись нравственного начала, превратилось в сухую юриспруденцию и перестало работать. При этом мы продолжаем уверенно называть наше общество исламским. А где оно исламское? В чём? В похоронных обрядах? Или в поздравлениях с Ураза-Байрамом? Может, нам просто неизвестно, что исламу присуща ещё и строгая оценка взяток, системной коррупции, лжесвидетельства в суде, вымогательства… да что там… даже списывания на экзамене! Или, быть может, мы не знаем, какую роль, помимо пополнения карманов, взятка играет в обществе? В обществе, в котором без доли иронии обсуждается вопрос «Можно ли поступить в ДГУ без денег?».
Всё мы прекрасно знаем. Только отказаться от взятки, как правило, гораздо сложнее, чем поздравить с Уразой.
Особенно стоит задуматься родителям будущих выпускников школ. Какое будущее вы готовите своим детям? Кем вы собираетесь их сделать? Судьями, готовыми «впаять» семь лет всякому, кто украдёт курицу на базаре, чтобы накормить семью, в то же время отпускающими на все четыре стороны убийц, насильников и иных ублюдков, способных откупиться? Или следователями, которые сутками не будут спать, подыскивая подходящих «подозреваемых», которым можно безнаказанно поломать судьбу, а затем спокойно сесть в Porshe Cayenne и поехать ужинать с семьёй? А может быть, вы хотите, чтобы ваша дочь зарабатывала людские проклятия за то, что не подступит к умирающему больному, пока ей не заплатят? Выбор за вами. Можно делать вид, что ничего не понимаешь, а можно сделать что-то, не похожее на поступки других.
Кстати, есть намного более простые варианты того, как помочь своему ребёнку стать успешным и обеспеченным. У нас в республике совершенно извращена система высшего образования, а следовательно, полный хаос и на рынке трудоустройства: никому сегодня не нужны юристы и экономисты. Дагестан нуждается в инженерах, специалистах по IT-технологиям, программистах высокого класса и, вообще, хороших профессионалах-технарях, которых готовят технические учебные заведения. Поступление в данном случае обеспечивается просто нормальной к нему подготовкой. Обучение потребует добросовестного к нему отношения, а трудоустройство вообще не составит труда: таких специалистов работодатели сегодня сами ищут (см. материал «Поле чудес в стране дураков», «ЧК» № 23 от 6.06.08 г.). Всего-то стоит привить своим детям правильные ценности, научить их добиваться всего своими силами и старанием. Общество для ублюдков или человеческая среда? Выбор за вами.
- 3 просмотра