«В республике сохраняется управляемая общественно-политическая обстановка», – убеждал президент Дагестана Муху Алиев полномочного представителя президента России в Южном Федеральном округе Григория Рапоту. Почему управляемость общественно-политической ситуации в Дагестане есть главнейший из наиглавнейших признаков состоятельности какого бы то ни было руководителя республики в глазах Москвы? Какой содержательный смысл заключён в этих словах? Управляема кем? Во имя чего? Или кого? Управляема теми, кто в данный конкретный момент времени представляет Центр? Сталиным, Хрущёвым, Андроповым, Горбачёвым, Ельциным и вот теперь Путиным? Партией «Демократический выбор России»? «Нашим домом Россия» с Черномырдиным на коне? Или «Единой Россией»? Разные времена, разные личности (некоторые из которых враждебны друг другу и по исторической роли и в личном отношении), разные официальные идеологии, два разных государства, наконец. А всё та же цель: управляемость. Предположим, что управляемость гарантирует стабильность. Но ведь управляемость в высокой степени подвержена конъюнктурным политическим рискам. Примеры – выше. У каждого нового лидера нашей страны свои представления об управляемости. Для Сталина – это миллионы репрессированных и загнанных в лагеря ГУЛАГа, для Горбачёва – перестройка и гласность, а для Путина «управляемая общественно-политическая ситуация» есть он сам.
Кто бы что ни говорил о незаменимости лидера государства, замены им всегда хватало. Уверенно на политбюрократическом олимпе России себя не чувствует никто: генетическая память, однако. Приземлимся же на землю Дагестана.
Главный и, к сожалению, единственный ресурс президента Муху Алиева – административный. Ресурс этот, выражаясь в терминах современной российской политологии, «одноногий». Точнее было бы сказать, что Муху Алиев обладает – пока – безапелляционной поддержкой у высшего руководства Российской Федерации. Высокий его рейтинг и там, в Центре, и здесь, среди населения, объясняется, особенно на первых порах его президентства, некоррумпированностью, у него, скажем так, «чистые руки» и он заработал репутацию человека с принципами. Особая прелесть Алиева в глазах того же Центра в том, что он интеллигент, философ, интеллектуал. Там, из Москвы, дагестанцы видятся диким племенем, и Муху Алиев на общем репутационном фоне республики кажется «своим». А нам, диким, – «не своим». Свой среди чужих, чужой среди своих. Не только потому, что интеллектуал, а в гораздо большей степени потому, что не вписывается в устанавливавшиеся десятилетиями, если не сказать веками, прочные и плотные коррупционные связи, пронизывающие насквозь и власть, и общество в целом. Мы же обвиняем президента в слабости. Такой президент в таком «ажуре» сильным быть не может.
Управляемость регионом, особенно кавказским, в России – это ценнейшее конкурентное преимущество (хотя может оказаться и наоборот – фактор риска). В современных российских, в частности, кавказских реалиях бизнес предъявляет высокий спрос на управляемость регионом. Не попыткой ли подкрепить капиталом управляемость объясняется всевозможная поддержка со стороны Муху Алиева инвестору Ризвану Исаеву? Ровно таким же образом может видеться и попытка самого бизнесмена пустить корни в республике. Кажется, нашего президента обхаживали все более или менее крупные «денежные мешки» – выходцы из Дагестана, состоявшиеся за его пределами. Но опять же: управляемость – это преимущество. Как поделить её на двоих, как не упустить здесь своей доминанты, превратившись в «английскую королеву»? То-то и оно. «Сватающихся бизнесменов» надо держать на расстоянии. И тщательно отбирать. А потом всё равно держать на расстоянии.
Административный ресурс в виде поддержки Центра – тоже конкурентное преимущество. Оно же, подобно сердцу красавицы, неустойчиво к соблазнам и склонно к измене. Кому жизненно необходима лояльность Центра: тому, кто жаждет сохранить и приумножить одно из крупнейших в мире состояний, или тому, кто денно и нощно на одну зарплату работает в кабинете на площади провинциального городка? Угадали! Миллиардеру. Управляемость же здесь – беспроигрышный козырь на пути к ней. Её нужно гарантировать опосредованно либо перехватить. Тем более что сделать это не составляет труда, когда есть миллиард и входной билет в кремлёвские кабинеты. Таким вот жизненным образом президент Дагестана Муху Алиев и миллиардер Сулейман Керимов пересеклись. В высокие кабинеты вхожи оба. Но одному из них приходится кланяться, выбивая миллиарды «деревянных» для нищенствующего «субъекта Федерации», а миллиарды «зелёненьких» другого обещают вожделенную, а главное малозатратную для государства стабильность на неспокойных южных рубежах России.
Государство в государстве
Давайте проанализируем относительную управляемость, как её могут понимать образцовый глава Дагестана и образцовый олигарх (в данном контексте под «образцовым» понимается «типичный», «нормальный») в конкретных политических условиях. Каждый, кто претендует на управляемость, должен создавать её механизм, рычаги управления, посредством которых реализуется политика данного лидера. Более того, в этих механизмах надо различать два аспекта: территориальный и административный (разграничения полномочий). К примеру, механизмы управляемости при Магомедали Магомедове основывались на коррупционных сделках и неформальных соглашениях. Не будем останавливаться на нём: подробно он описан в правой колонке Магомеда Магомедова (см. 4 стр. – Прим. ред.). Подчеркнём лишь, что глава района, приобретая должность, получал территорию «в полное ведение»: он подчинял себе и суд, и милицию, и прокуратуру и прочие федеральные, а также республиканские структуры органов государственной власти, то есть он (глава района/города) мог с полным основанием говорить о себе своим «поданным»: «Государство – это Я!».
Мы же с вами, просвещённые люди, знаем, что местное самоуправление и государственная власть – это совсем не одно и то же. И все «болячки» такого «слияния» вылезли как раз в начале президентства Муху Алиева. Ясно как день, что продолжать в духе «госсоветовских» традиций балансирования аппетитов неуёмных местечковых «национальных лидеров», «ведущих политических деятелей» невозможно.
Ранее мы говорили, что миссия президента Алиева заключается в том, чтобы сформировать в Дагестане государство. Да-да, именно так. Под государством мы понимаем аппарат, институты управления теми сферами жизнедеятельности, которые общество считает целесообразным передать на исполнение такого специализированного института, как государство. В Дагестане же государства нет. Его функции есть предмет торга, передела групп влияния, захвата главами муниципальных образований. Чтобы создать государство, нужно отстранить их от неформального влияния на органы государственной власти, закрепить де-факто то, что существует де-юре: государственная власть в государственных органах власти, а местным самоуправлением должны заниматься руководители местных органов власти. Вот здесь и надо напомнить тем же мэрам и «главам МО», что они всего лишь хозяйственники, их удел – вопросы ведения местного самоуправления, которые подробно для них изложены в 131-м законе. Напомнить не вербально, а действием: через чистку кадров в рядах территориальных отделений органов госвласти.
Дело бизнеса – делать бизнес. Для Сулеймана Керимова как потенциального крупного инвестора важна предсказуемость, игра по приемлемым для капитала правилам. В этом смысле его интересы гармонируют с интересами президента ровно до тех пор, пока президент гарантирует комфортную среду для инвестиций. В этой точке они и сходятся: Керимову важно, чтобы президент республики управлял ситуацией, а если быть точнее, управлял государством в республике. Заметим, что Керимов существенно укрепил своё влияние в Дагестане как раз через наиболее авторитетных в своих регионах глав МО. То есть таким образом он гарантирует себе предсказуемость на уровне местного самоуправления. Теперь для него важно получить гарантии стабильности на уровне государственной власти в республике.
Если же возвращаться к миссии президента Муху Алиева, то можно признать, что она выполнима, но не выполняется. Президент декларирует популярные идеи борьбы с коррупцией, административной реформы, разграничения полномочий и т. п. Отчасти он их реализует. Да, кадровый ресурс власти обновляется, в аппарате президента появились люди с прогрессивным мышлением. Но механизмы власти старые, в значительной мере неформальные, договорно-компромиссно-уравновешивающие, исключающие прогресс. К примеру, если отмечать в числе позитивных такие действия, как создание Экономического совета при президенте, то и здесь ступор. Нет механизма реализации идеи экспертного консультативно-совещательного органа. Были намерения созывать его дважды в месяц. Последний раз созвали два месяца назад – в октябре. Не говоря уже о механизмах (вернее, их отсутствии) управления теми госструктурами, которые можно отнести к инфраструктуре, формирующей условия для бизнеса: регистрационно-учётных службах, надзорных и контрольных органах, судебной и правоохранительной системах. Ведь согласно действующему законодательству, назначение руководителей территориальных подразделений этих федеральных органов производится по согласованию с главой субъекта Федерации.
Если президент Муху Алиев обеспечит такую управляемость, он произведёт революцию, в масштабах «аграрного» Дагестана равноценную по последствиям промышленной революции в Англии 1848 года. Тогда уж можно говорить о том, что «одна нога» административного ресурса (безапелляционная поддержка Центра) укрепилась второй «ногой» в виде собственно президентского административного ресурса. Тогда и получим $ 100 млн, обещанные олигархом ещё в марте 2007 г. «для реализации первоочередных программ социально-экономического развития в целях структурной перестройки экономики и улучшения инвестиционного климата республики». И «щедрый не только душой, но и карманом» точно «не потеряет связей с родиной». ]§[
- 3 просмотра