Кизлярский коньяк — один из самых именитых в мире. Еще триста лет назад французы, побывавшие на Кавказе, отмечали Кизлярщину как самый благодатный край для выращивания винограда. Одним из первых и крупных производителей качественного напитка был Сараджев. Он изучил коньячное производство во Франции и существенно улучшил его в России. Сараджев первым украсил этикетку изображением горного тура. Сегодня на Кизлярщине уже нет винограда, а торговую марку хотят прибрать к рукам.
После распада Союза Дагестан остался единственным регионом России, где производят высококачественные вина и коньяки. Молдаване и армяне распродали свое достояние иностранным инвесторам. В 140 км от столицы республики, в зарослях камыша 250 человек производят то, чем восхищаются во всем мире. Французы, признав свое поражение, прибежали во Всемирную торговую организацию, которая постановила — продавать коньяк под названием «Коньяк» в мире могут только французы, а наш — только как бренди. Ладно, черт с ними, с иностранцами. Тут со своими хлопот не оберешься. Беды начались с изменением формы собственности. После распада Союза завод стал арендным предприятием. В 1996 году коллектив предприятия решил реорганизовать собственность и привести ее в соответствие с изменившимся законодательством. Так завод стал производственным кооперативом. Каждый член коллектива вложил в предприятие имущественный пай. В общем, работали на свое благо и благополучие республики. Коньяки Кизляра ежегодно побеждали на всевозможных выставках и ярмарках вин и коньяков. Но в Дагестане не любят, чтобы кому-то было хорошо. В 2000 году завод реорганизовали сперва в дочернее унитарное предприятие (ДУП) «Дагвино», а после — в ГУП. Коллектив попытался изменить ситуацию, их не устраивали ни ДУПы, ни ГУПы. Дело дошло до суда. Северо-Кавказский окружной арбитражный суд г.Краснодара признал тогда законность производственного кооператива, но ничего не изменилось — искателей правды и справедливости начали преследовать. Фактически началась травля коллектива, на руководство спустили всех собак. Превосходные результаты труда коллектива и его руководителя достигнуты в последние годы не благодаря, а вопреки обстоятельствам. Во дворе дома директора завода Владимира Григорьянца дважды взрывались гранаты. В 1998 году Григорьянц с женой восемь месяцев находились в качестве заложников на территории Чечни. В течение двух лет динамично развивающийся Кизлярский завод 25 раз (!) подвергался различного рода проверкам.
Вновь всколыхнуло предприятие известие о том, что Кизлярский коньячный завод включен в перечень государственных организаций и объектов, которые планируется приватизировать (акционировать) в 2004 году.
Первой запаниковала городская администрация. Это вполне объяснимо, так как только за пять месяцев 2004 года завод пополнил городскую казну на 85 млн рублей. А городской бюджет-2003 на 80 процентов состоит из заводских средств. Ни одна организация, ни один фонд или объединение не остались без помощи ККЗ. Завод принимал участие в строительстве пионерлагеря, жилого дома для сотрудников, в организации каждого городского мероприятия. Естественно, мэрия озабочена сменой руководства: будет ли новый хозяин так помогать городу? На столах Председателя Госсовета и спикера Народного Собрания Дагестана лежит обращение коллектива завода с требованием исключить завод из списка приватизируемых предприятий. «Наш завод содержит наш город, — возмущается рабочий цеха розлива Заур Кабардиев. — Зачем выкупать перспективный завод? Он и так прибыльный. Нам никто не нужен. Какую гарантию мне, молодому специалисту, даст частник? Никакой. Он постарается устроить на завод своих родственников и — пиши пропало».
«Был у нас кооператив, — разъясняет ситуацию Мария Поровченко, проработавшая на предприятии 31 год. — Но нет, это многих не устраивало. Заставили нас войти в «Дагвино», обещали поднять виноградники, а в итоге — развалили вокруг все хозяйства. Теперь дошли и до нашего завода. Почему опять царит несправедливость? Приватизировать надо отстающее, разваливающееся предприятие. Чтобы поднять его на ноги, вложить деньги, расширить производство и приумножить богатство. Что нам предложит новый хозяин?»
Этим вопросом задаются многие. А пока руководству завода «Дагвино» предлагает следующее: 50% — Комитету, 50% — Мингосимущества. А как же коллектив? Ведь 55% предприятия составляют имущественные паи сотрудников завода. Тогда раздайте кому что положено. Тем более, есть из чего. Только за прошлый год прибыль предприятия составила 400 млн рублей. Кизлярский коньяк является протокольным при официальных встречах Президента РФ. О популярности и славе коньяка помимо десятков дипломов, медалей и наград свидетельствует масштаб фальсификации. Только на территории Дагестана официально функционируют девять мини-заводов, которые разливают низкопробную продукцию под маркой Кизлярского коньячного завода. Четыре таких цеха расположены в самом Кизляре. Недавно с боем прикрыли один, который разливал коньяк «Лезгиночка». «Приватизировать наше предприятие, — считает директор Кизлярского коньячного завода Владимир Григорьянц, — это убить последнее, что связано с винодельческой промышленностью в Кизляре. Ни один приватизированный совхоз в Кизляре не работает. Нет радивых хозяев — нет и винограда. Во что превратили винодельческий совхоз «Кизлярский»? После приватизации в совхозе распродали алюминиевые емкости, срубили виноградники на дрова для шашлыка, и сегодня от совхоза остался один пустырь. Точно так же поступят и с Кизлярским заводом. Сдадут емкости в пункт приема цветного металла, коньяки распродадут или все выпьют».
— Каково экономическое положение предприятия? — спрашиваю я у руководителя.
— За прошлый год мы переработали рекордное количество виноматериалов — 2 млн 600 тысяч декалитров. Таких результатов мы не добивались за последние 20 лет. Достигли их благодаря капитальной реконструкции предприятия. Полностью обновили цех виноматериалов. Сегодня в нем установлено 40 новых алюминиевых емкостей по 60 тонн каждая. Из Франции вагонами поступает дубовая тара. Сколько мы просили помочь нам с заменой дубовых бочек и черного металла на нержавейку. Все бесполезно. Поэтому нам не нужен инвестор. Мы сами вкладываем свои средства в производство.
— На какое число назначены торги?
— Торги не назначены, потому что на приватизацию ни один документ не подан.
— По Вашему мнению, кто в случае приватизации может занять Ваше место?
— Не стоит сегодня поднимать этот вопрос. Он неуместен. Никто не придет, и, я думаю, руководство не допустит, чтобы завод продали частнику.
— А по какой цене его бы купили?
— Уже хотели купить, об этом все знают. «Дагвино» тоже не сторонник приватизации. Единственное, они хотят владеть 50% акций завода. Что касается цены, то только сырья на заводе более чем на 8 млрд рублей. В целом завод стоит около 10 млрд рублей.
Комментарий «ЧК»Как бы ни осторожничал Владимир Саркисович, ясно одно: Кизлярский коньячный завод кому-то приглянулся— неймется прихватить лакомый кусочек. Интересно, кому же? Допустим, инвестору из столицы. Как бы коллектив ни возмущался и ни стоял горой за своего директора, никто не откажется, если ему повысят зарплату. Среднемесячная зарплата на заводе — 5 тысяч рублей, не ахти какие деньги. Водитель московского троллейбуса получает в два раза больше. Поэтому суждение о том, что под крылом ГУПа неплохо — от лукавого. Это — что касается пришлого. А если завод захочет приватизировать местный? У кого есть в кармане 270 миллионов «зеленых». Вся беда в том, что, получив в собственность достояние республики, местный нувориш может загубить на корню все производство. Устроит на завод своих родственников, распродаст коньяки или начнет разливать коньяк «Айшат», названный в честь своей…
Для сравнения стоит вспомнить историю с армянским коньячным заводом. Предприятие продали французам за 50 млн долларов, тогда как стоимость только сырья оценивалась в 250 млн долларов.
И еще одна деталь. Если джавгатцы и последовавшие их примеру другие хозяйства только сейчас начали доказывать свою правоту и право выбора формы собственности, то кизлярцы прошли через эти тернии еще 7-8 лет назад. Правда, их насильно вернули под крыло «Дагвино». Судя по всему, империя «Дагвино» рушится на глазах. Что из этого выйдет, вернее, кто еще выйдет из Комитета? Вопрос остается открытым. ]§[
- 14 просмотров