Региональное отделение ЛДПР в Чечне оказалось на грани исчезновения. О самороспуске отделения заявил его координатор Адлан Шамсадов. Поводом стало выступление Владимира Жириновского 24 октября в программе «Поединок» на телеканале «Россия-1», где он призвал ограничить рождаемость среди жителей Северного Кавказа и «оградить территорию Кавказа колючей проволокой». Однако, как заверил Slon руководитель высшего совета партии Игорь Лебедев, ни о каком самороспуске отделения речи не идет, так как такое решение может принять только съезд партии или суд в связи с нарушением закона. «Более того, ни одного заявления о выходе из партии мы не получили до сих пор, в том числе и от Адлана Шамсадова, который сейчас комментирует эту ситуацию, на наш взгляд, под определенным давлением. Закрыли они офис, ну и ладно, завтра придет новый человек и откроет. Каждый раз, когда Владимир Вольфович касается темы Чечни, на наших координаторов оказывается давление», – сказал Лебедев. При этом депутат подчеркнул, что партия не намерена вести диалог с Шамсадовым и его последователями, так как в этой республике результат партии никогда не был выше сотых процента и голоса жителей Западного Бирюлева для партии намного важнее.
Сам Владимир Жириновский уже заявил, что в телепрограмме «Поединок» предложил «оградить колючей проволокой не людей, а ту часть территории, где боевики находятся».
Slon поговорил с Адланом Шамсадовым о том, что вынудило его покинуть партию.
– Адлан Абдуллаевич, почему спустя 14 лет работы в ЛДПР вы решили выйти из партии? Ведь и раньше Жириновский использовал националистическую риторику.
– Он ранее не высказывался конкретно про Чечню. И в целом я поддерживал его лозунг «Мы за русских, мы за бедных». Я объяснял всем, что действительно русские сегодня государствообразующий народ в этой стране. Даже в Московской области народ спивается целыми деревнями, нет света, молодежь уезжает. Хотя всю жизнь Россия жила за счет сельского хозяйства, а сейчас нет деревень, нет хозяйств. Поэтому я понимал и объяснял всем, что надо поднимать национальное самосознание русского народа. Но то, что Владимир Вольфович предложил оградить колючей проволокой Чечню и Ингушетию, запретить рожать больше двух детей, то есть фактически стерилизовать наших женщин, это дикость. Точно такие же меры предлагал Геббельс для славянских народов. У нас и так больная страна, где расцветает национализм и шовинизм, и с такими заявлениями я не знаю, куда мы можем дойти. И хотя это было для меня тяжелое решение, я оказался в 44 года без работы, мне пришлось его принять.
– Может быть, Владимир Жириновский просто вовремя уловил некий федеральный тренд? Почувствовал, что национализм становится модной темой?
– Я допускаю, что, возможно, так и было. Ведь Владимир Вольфович действительно очень умный политик. Очевидно, что кто-то усиленно раскачивает лодку. Я переживал развал страны, которой я присягал, любил и уважал, и я бы не хотел, чтобы подобная участь постигла мою страну еще раз. Иначе это будет еще одна страшная трагедия в истории многих народов. Вы прекрасно знаете, что ваххабитские организации и банды есть не только в Чечне и в Дагестане, но и в Татарстане. Но у нас почему-то к разным республикам применяются разные стандарты. И пока власть не поймет, какую национальную политику вести, из федерального бюджета будут просто выбрасываться деньги, а никакие проблемы на самом деле решены не будут.
– На вас оказывалось какое-то давление со стороны Рамзана Кадырова или его окружения?
– Вы знаете, я видел Рамзана Кадырова последний раз в августе этого года. Скорее давление на меня оказывала моя семья. Родственники, коллеги, подчиненные были возмущены этим заявлением. Даже моя жена после этой программы спросила меня, как я могу после этого выступения оставаться в партии и работать с таким человеком, как Жириновский.
– А на рядовых членов регионального отделения оказывалось давление?
– Если кому-то и должны были угрожать, то только мне. Но на меня никакого давления не оказывалось.
– Владимир Жириновский опровергает информацию о том, что хотя бы один человек вышел из регионального отделения партии. Что на самом деле происходит сейчас в отделении?
– В региональном отделении было 2008 человек. Это факт, потому что я эту партийную базу вел сам. Но я не могу сказать, что все 2008 человек пришли и написали заявление. Но ко мне пришли 17 координаторов, которые сказали, что члены местных отделений возмущены. Я был не меньше их возмущен и, так же, как они, больше не видел смысла в работе в составе этой организации. Я не хочу прятать глаза в республике, носить шляпу, чтобы никто не видел, кто идет.
– Пытался ли кто-то из руководства ЛДПР с вами связаться и, может быть, переубедить вас?
– Мне звонили и объяснили, что закрыть отделение с юридической точки зрения я не имею права. Мы действительно лишь заявили о самороспуске, но де-юре отделение еще существует.
– На ваш взгляд, после того, что заявил лидер ЛДПР, он сможет восстановить фактическую работу отделения?
– Де-юре это не проблема. Но как сложится дальнейшая судьба отделения, мне пока сложно сказать.
- 36 просмотров