[ «Согласно нашему Уставу». Муртазали Рабаданов – «Черновику» ]

– На сколько в этом году сократили контрольные цифры приёма?

– По естественным направлениям контрольные цифры приёма остались прежними. Сократились по гуманитарному блоку, куда входят и юристы, и экономическому блоку. Это общая тенденция по стране. В целом уменьшение плана приёма составило 150 человек. Внутри этих укрупнённых специальностей до 20 % мы можем сами перераспределить приём. Мы приняли решение сократить приём юристов на 40 человек; на остальных факультетах мы сократили по 3–5 человек на специальность. Это делается для того, чтобы сохранить количество групп на факультетах, иначе сокращается нагрузка, соответственно страдают преподаватели. Экономистов мы сократили на 60 человек. Замечу, что три года назад контрольная цифра приёма юристов была 350 человек, в 2006-м – уже 250, в 2007-м – 175, в этом – 134. То есть идёт резкое сокращение приёма на юридическом факультете, но это порождает необходимость сокращать и штаты преподавателей.

– В сравнении с 2005 годом сокращено ли количество преподавателей?

– Нет. Сокращение предстоит. Почему так? Потому что специализация начинается со старших курсов, а на первых-вторых идут общие предметы, и сокращение цифр приёма сказывается только через три-четыре года.

Поэтому мне всё это ещё предстоит. Вообще в университете разбалансированная система организации учебного процесса. Пять лет назад у нас было 80 кафедр, а сегодня – 125. Мне теперь предстоит быть «плохим» ректором, которому придётся укрупнять кафедры.

– Количество специализаций тоже, по-видимому, завышено?

– Завышено. У нас даже есть кафедры, на которых по нескольку специализаций. Принято, чтобы группа специализации составляла 8–12 человек, а у нас есть такие специализации, на которых обучаются по 3–5 человек. Вот исторический факультет. По нормативу на десять студентов должен приходиться один преподаватель. Так вот, на историческом факультете этот норматив превышен в 1,5 раза. Как это делается? Общее количество студентов делится по маленьким группам специализации – и таким образом образуется дополнительная нагрузка, соответственно возрастает и количество необходимых преподавателей.

Согласно Уставу ДГУ на кафедре должно быть не меньше пяти штатных сотрудников. А у нас есть кафедры, на которых работают 3–4 сотрудника. На кафедрах крупных факультетов, например экономических, есть другая проблема: там могут одно и то же читать на разных специальностях.            

Вообще учебный процесс надо оптимизировать. Я думаю, мы с проректорами по учебной работе, а также вновь назначенным начальником учебно-методического центра вплотную этим займёмся.

 

О науке

– Из каких критериев будете исходить, решая вопрос о том, какую кафедру и/или специализацию оставить, а какую закрыть?

– Да, это проблема. Но сейчас и не нужно этого делать. По существу, с 1 сентября 2009 года мы вступаем в новую систему высшего профессионального образования. Поэтому немедленно что-то ломать нет смыла, надо совместить два процесса: переход на двухуровневую систему и оптимизацию учебного процесса. Тех же экономистов в двухуровневой системе образования будет три направления: «Экономика», «Менеджмент» и «Прикладная экономика».

– Что это такое?

– Это направления подготовки. У вас в дипломе какое отделение обозначено?

– «Финансы и кредит».

– Вот не будет никаких «Финансы и кредит». Будет или «Экономика», или «Менеджмент», или «Прикладная экономика». А «Финасы и кредит» будет внутри финансового блока подготовки экономистов на следующем уровне, то есть в магистратуре.

– Как это согласуется с наличием двух экономических факультетов?      

– Не будет иметь смысла их делить на факультеты. А организационно как это сделать, мы подумаем.

Напомню, что с сентября 2009 года будут введены федеральные стандарты образования третьего поколения. Те, кого зачислят в этом году, станут обучаться в рамках действующей модели стандартов образования. По-другому будет построена сама система высшего профессионального образования: мы перейдём на так называемый компетентностный подход, когда выпускник будет оцениваться не только по знаниям, но и по компетенциям.

– А сейчас какой принят подход?

– Компетентностный подход основан на том, что подготовленный специалист оценивается по тем компетенциям, которые у него есть. То есть умеет он это делать или нет, умеет он общаться или нет. А сейчас подход в основном ориентирован на то, обладает ли специалист знаниями.

Помните, какого выпускника должна была выпустить высшая школа советского образца: всесторонне подготовленного, строителя коммунизма и т. п. Если отбросить всю эту идеологическую шелуху, то это и есть по существу компетентностный подход. Выпускник вуза не просто специалист, но и всесторонне развитая личность.

– Хотите сказать, это даёт выпускнику высокую адаптивность к быстроменяющейся ситуации на рынке труда?

– Вузовская система консервативна. Мы сейчас начинаем готовить тех специалистов, которые выйдут на рынок труда только через пять лет. В этом смысле двухуровневая система сокращает период между выбором конкретной специализации и выходом выпускника на рынок труда: первые четыре года студент готовится по общему направлению, а последующие два года – по специализации.

– Какова при этом роль науки в образовании?

– Как только мы выводим из образовательного процесса научно-исследовательскую составляющую, качество образования падает в любом случае. Потому что тот принцип, который был принят и в советской школе, которого придерживается и Болонская система – высшее образование через науку, – собственно говоря, лежит в основе качества образования.

Качество высшего образования определяется к тому же и его элитарным характером. Само наличие большого числа вузов в Дагестане приводит к тому, что они поглощают весь выпуск средней школы. Отсюда конкурентность при поступлении в вузы низкая, требования к абитуриентам невысокие, вступительные экзамены перестают играть роль сита, как следствие – качество высшего образования падает.

И Стратегия развития России до 2020 года, и аналогичная республиканская Стратегия предусматривают в качестве одной из задач совершенствование образовательной системы. Всегда существовало три параметра оценки образовательной системы: доступность, качество и фундаментальность. Они неизменны при любых реформах. У нас все эти три параметра сильно искажены. Доступность аномально высокая, качество – наоборот, а что касается фундаментальности, то низкая материально-техническая база в вузах не позволяет говорить о солидном научном сопровождении процесса обучения. Более того, существующая система не создаёт стимулов для преподавательского корпуса к занятию наукой. В том же проекте Стратегии развития Дагестана констатируется, что низкий уровень оплаты труда преподавателей приводит к коррупции в вузах, соответственно, и падению качества образования.

– Как повысить зарплату преподавателям, если ДГУ – это федеральное госучреждение и уровень зарплат фиксированный и определяется тарифной сеткой?

– Есть несколько вариантов. Во-первых, бюджет вуза, вернее внебюджетные источники, поступающие от платников, во-вторых, когда мы говорим об оптимизации учебного процесса, то подразумеваем в том числе и исключение дублирующих специализаций, необоснованных специализаций. Средства из федерального бюджета поступают на количество студентов. Мы можем этих студентов распределить на разное количество специализаций. И когда я говорю «оптимизация», я имею в виду, что это излишнее количество преподавателей, вызванное чрезмерным же количеством специализаций, «схлопнется», как только мы привяжем их к количеству студентов. Тогда высвободится часть средств, которую можно перераспределить на повышение оплаты труда преподавателей. Возьмём те же 125 кафедр (а было, как помните, 80). За заведование кафедрой полагается 30 % надбавки, соответственно, увеличились расходы. Другой очень важный источник – выполнение финансируемых научных исследований, грантов, инновационная деятельность.             

– Переход на избираемость заведующего кафедрой большим учёным советом, а не учёным советом факультета, с одной стороны, может, и высвободил заведующих кафедрами от «дремучей опеки» деканов. С другой, есть механизмы, которые работают при Муртазали Хулатаевиче, но не будут работать при Омаре Алиевиче. Я хочу сказать, что теперь завкафедрой становятся зависимыми от ректора, если он авторитарен.

– В данной конкретно сложившейся ситуации принято такое решение. Я надеюсь, что это сработает. Но опять же нужно время, пройдёт хотя бы полгода до первых результатов изменения системы избираемости заведующих кафедрой. Хотя деканы ситуацию на факультетах хорошо знают, не надо и из них монстров каких-то делать. Избираемость большим учёным советом показывает статус заведующего кафедрой и кафедры как структурной единицы вуза. Кафедра – это та структурная единица университета, которая должна обеспечить качество образования.

 

О традиции

– ДГУ, как я знаю, буквально пару недель назад прошёл аттестацию.

– В январе я публично обещал, что сделаю всё от себя зависящее, чтобы, вопреки сложившейся при смене ректоров в ДГУ традиции, вуз успешно прошёл аттестацию. Так оно и вышло.

А прошедшая в первых числах июня проверка была связана с окончанием срока лицензии в конце этого года. Раз в пять лет мы должны обновлять её, проходить аккредитацию и лицензирование. У нас выполняются лицензионные нормы: есть площади, есть количество студентов и т. д. Всё это проверяется. Есть аккредитационные показатели: количество остепенённых преподавателей в штате, объём годового финансирования на науку в расчёте на одного преподавателя, удельное количество аспирантов и прочие показатели. Кроме этого, из всех заявленных нами направлений подготовки отбираются десять, и по ним проводится тестирование студентов. У нас проверяли физиков, математиков, экономистов по шести специальностям, юристов и экологов. По результатам тестирования, а также по анализу этих параметров материалы передаются в аккредитационную коллегию, которая принимает решение о продлении лицензии. Тестирование у нас прошло хорошо.

 

О востребованности

– Для кого, какого работодателя, кому нужны выпускники ДГУ?

– Востребованность выпускников –

То, что мы называем классическим университетским образованием, оно осталось, и программы остались соответствующие. По сравнению с тем, что даётся в институтах, программы совершенно разные, и, соответственно, те компетенции, которыми должен обладать человек с классическим университетским образованием, – это одно, а компетенции выпускника вуза другого профиля – это другое.

Если мы перейдём на двухуровневую систему, тогда ситуация выстроится таким образом, что бакалавриат какой-то специальности будет, условно говоря, и в институтах, и в университетах, и в филиале какого-нибудь вуза, а, допустим, магистратура будет только в университете. Ситуация сложится так, что в магистратуру университета будут поступать бакалавры независимо от того, какой вуз они закончили. Аналогичный порядок распространяется на весь мировой рынок образования, включённый в Болонский процесс.

 

О некорректном

– Как вы оцениваете витающую в вузовской среде Дагестана идею укрупнения вузов через их объединение, например, объединение ДГУ, ДГТУ и ДГПУ?

– Не знаю, имеет ли смысл укрупнение или нет, но главная проблема, на мой взгляд, в ликвидации дублирования специальностей.

– Вот вы говорите, что Министерство образования России в течение двух лет выделило 60 вузам гранты на сумму от 300 млн до 1 млрд рублей. Вузов в России без филиалов более тысячи. Из этой тысячи заветный миллиард получили не более 5 %. Не значит ли это, что государство уже определилось с приоритетными для себя вузами? В этой же тысяче дагестанские вузы затеряются!

– А я и говорю, что всё время пытаются по категориям разбить. Пока, по крайней мере, все дагестанские вузы теряются в этой тысяче. Если такие суммы дают отдельным вузам, то естественно предположить, что уже в следующих конкурсах на получение грантов мы в сравнении с этими вузами будем смотреться менее привлекательно. Но я думаю, что ДГУ сможет выиграть грант.

– Тогда другие госвузы Дагестана окажутся неконкурентоспособными по сравнению с ДГУ?

– Вы так и хотите меня спровоцировать на оценки дагестанским вузам. Но это некорректно с моей стороны.

 

О вреде газет

– Мне рассказывали о том, что родители абитуриентов, поступающих в ДГУ, лихорадочно ищут, к кому бы обратиться, чтобы «толкнуть» дитя в университет. Может, подскажете, через кого, как и сколько?

– Подсказываю: надо сдать документы в приёмную комиссию, а вкладывать деньги надо в развитие своих детей, чтобы они готовились к экзаменам, – и пусть они идут и сдают экзамены. Самый хороший и самый верный способ. Я искренне хочу, чтобы к нам поступили самые подготовленные абитуриенты.

– Как проконтролировать возможность коррупционных потоков при вступительных испытаниях? 

– Вопрос на самом деле сложный. Все нюансы, которые связаны непосредственно с процессом приёма в самом университете, ректор может проконтролировать. Но есть целый ряд моментов вне университета, который ректор не в состоянии контролировать. Вот вы, например, говорите, что меня хорошо знаете, фотографию, может, показываете совместную, а потом собираете у десятерых взятку за поступление. За часть из них, которая поступила, деньги оставляете себе, а тем, кто не поступил, возвращаете.

– Планирует ли УБЭП осуществлять традиционный контроль при приёме?

– Ну, я надеюсь, потому что мне уже говорят, что есть люди, апеллирующие к знакомству со мной. Причём они даже рассказывают о том, какую долю якобы передают мне, а какую оставляют себе. Даже ссылаются на вашу газету. Вы ведь печатали, сколько стоит поступить. Откуда вы эти цифры взяли?

– Вообще-то мы преследовали цель оценить коррупционный доход в вузах, а не дать родителям «наводку». 

– Написали бы: мы не знаем, сколько туда стоит. А так теперь говорят: вот, даже в газете пишут, сколько туда стоит поступить. На самом деле я хочу, чтобы люди поняли, что не нужно деньги отдавать кому попало, мошенникам, которые говорят, что они знают того-то и того-то. Пусть на эти деньги ребёнок подготовится к сдаче экзаменов по предметам. На многие факультеты ДГУ, если абитуриент на тройку сдал наши экзамены и у него нормальные результаты по ЕГЭ, он проходит по конкурсу. Все экзамены у нас соответствуют программам школьных курсов.

– Я слышала о том, что в прошлом году, как раз в период пересменки между ректорами, экзамены проходили честно и 65 абитуриентов умудрились выдержать экзамены сразу на три факультета одновременно.

– Были и те, кто выдержал экзамены на большее количество факультетов. Один из них – даже на шесть факультетов. Сейчас есть такая возможность – сдавать документы сразу на несколько факультетов, хотя это создаёт нам проблемы: мы не можем реально оценить приём на каждый из них до завершения вступительных экзаменов, но тем не менее это право абитуриента для нас неукоснительно.

Что меня удивляет: жизнь в Дагестане настолько коррумпирована, что люди считают: если удастся всучить деньги – проблема решена. Если человек говорит, что не надо давать взятки, всё прозрачно, – не верят. Они готовы пойти в тот вуз или к тому посреднику, где эти деньги у них возьмут.

А вообще, если говорить о коррупции, то хороший способ борьбы с ней – не камеры видеонаблюдения ставить, а исключить по возможности те моменты, которые вызывают коррупцию. Совсем не давать чиновникам говорить «да» или «нет». И вообще они не должны ничего говорить: должны быть чёткие и прозрачные механизмы принятия ими решений. Тогда нет оснований давать им взятки. Но это я вообще о системе. А допуски или недопуски к экзаменам, например, почему я отменил? А у нас по Уставу их нет, не положено. В Уставе чётко прописано, что студент на обычных условиях проходит сессию. Если он получил три и более двоек на экзаменах, то он автоматически отчисляется. Те, у кого менее трёх двоек, могут трижды пересдавать. Если они с трёх попыток не сдали, даже если это зачёт, то и они исключаются.