КАК МОЛОДЫ МЫ БЫЛИ…Памяти жертв политических репрессий

Дата: 
1 Ноя 2019
Номер газеты: 

30 октября – День памяти жертв политических репрессий в СССР, учреждённый в 1991 г. Постановлением Верховного Совета РСФСР. В этот скорбный день миллионы граждан нашей страны вспоминают своих родных и близких, попавших в горнило изуверской машины, поломавшей, исковеркавшей судьбы миллионов наших сограждан. В этой человеческой «мясорубке» оказались не только видные общественно-политические деятели, известные учёные, деятели культуры, военачальники, но и миллионы рядовых граждан страны – инженеры, рабочие, крестьяне, учителя, студенты…

Каток репрессий проехал по всей стране – «от Москвы до самых до окраин». Не остался в стороне и Дагестан, где политическим репрессиям, по далеко не полным данным, подверглось свыше 20 тысяч человек. Среди них не только имена легендарных Джелал-эд Дина Коркмасова, Алибека Тахо-Годи, Магомеда Далгата, Муслима Атаева, Керима Мамедбекова, Тату Булач

Не обошла стороной эта трагедия и нашу семью. Двое моих двоюродных прадедушки – Имадутдин Гаджиев, отец Героя Советского Союза Магомеда Гаджиева, и Саид Муртузалиев, внук Гасана-эфенди Алкадари – стали жертвами репрессий, были объявлены «врагами народа», оба окончили свой жизненный путь в лагерях НКВД. Об одном из них мой рассказ.

«Поезд увёз молодого 27-летнего красавца в неизвестную сторону. Больше о нём ничего не известно», – так говорили у нас в семье, когда речь заходила о Муртузалиеве Саиде Агамирзоевиче – моём двоюродном прадеде по материнской линии. И эти слова о нём, воспоминания родных о нём не давали мне покоя.

Я не мог оставить нераскрытой эту трагическую страницу истории нашего рода и в поисках дополнительной информации направился в архивы. Пять лет мне не удавалось найти хоть какую-нибудь весточку, за которую можно было бы зацепиться. Сотрудники архивов отдалённых городов отвечали мне лаконично: «Сведений не имеется», «Поиски не дали положительного результата», «Интересующими Вас документами наш архив не располагает». За этот период я освоил навыки поисковой журналистики, что и вывело меня на верный путь.

Муртузалиев Саид, уроженец селения Касумкент, родился в 1910 г. Происходил из семьи служащего. Его отец Агамирза (род. в 1870 г.) был письмоводителем и переводчиком Кюринского окружного суда. Мать Рейханат – дочь знаменитого дагестанского просветителя, философа, поэта, историка Гасана-эфенди Алкадари, бабушка моего дедушки, известного учёного-востоковеда, профессора, доктора исторических наук Амри Рзаевича Шихсаидова.

В 1927 г. окончив начальную школу в Касумкенте, Саид райкомом комсомола был направлен на учёбу в Дагестанский рабфак в Буйнакске, который подготавливал молодёжь из рабочих и крестьян для поступления в высшие учебные заведения. В 1931 г. после окончания рабфака Саид поступил в только открывшийся Дагестанский педагогический  институт, который успешно закончил в 1935 г. Руководство института командировало Саида как грамотного и способного  выпускника в Центральный научно-исследовательский педагогический институт национальностей СССР в Москве, где он стал аспирантом и в котором с 1932 г. директором института являлся Алибек Тахо-Годи (1892–1937).

В 1936 г. Саид Агамирзоевич подаёт заявление на поступление в Коммунистический институт журналистики им. В. В. Воровского в Ленинграде: «Прошу принять меня в институт журналистики. Имею большое желание и некоторые способности к работе в области художественной литературы, почему и повторяю свою просьбу о принятии моём в институт». Среди поданных на поступление документов представлено несколько характеристик, отчасти рисующих нам образ Саида Муртузалиева.

Из характеристики секретаря комитета ВЛКСМ Касумкентской школы:

«Дисциплинирован, активен, классово выдержан, политически грамотен, к служебным и комсомольским обязанностям ревнив и исполнителен».

Из характеристики Дагестанского педагогического института:

«Муртузалиев Саид проявляет большую активность и инициативы в возложенных на него общественно-политических нагрузках. Нагрузок, возложенных на него, очень много. Отношение к учёбе серьёзное, аккуратное».

«За время пребывания в институте показал себя достаточно подготовленным, развитым, вполне академически успевающим, активным и энергичным в общественной работе. Являлся ударником учёбы и полно оправдал это».

Из характеристики председателя Организационного бюро Касумкентской организации ВЛКСМ:

«Товарищ Саид был членом и секретарём комиссии по проверке Касумкентской организации ВЛКСМ. К своим обязанностям относился добросовестно, работу выполнял честно и аккуратно».

За свою короткую жизнь Саид получил хорошее образование, успел поработать заведующим отделом редакции газеты «Комсомолец Дагестана», комсоргом первичной организации просвещенцев в Караногайском районе, пионервожатым, руководителем политкружка комсомольцев Терекли-Мектеба, учителем русского языка и литературы в Кайтаге, Терекли-Мектебе, родном Касумкенте, преподавателем на летних Касумкентских курсах по переподготовке учителей для начальных школ.

У Саида Агамирзоевича имелась огромная жажда к учёбе, знаниям, желание просвещать народ, заниматься литературным творчеством. Среди книг, изъятых у него во время обыска и затем уничтоженных, числятся «Русская история» известного историка-марксиста и общественно-политического деятеля М. Н. Покровского (1862–1932), «Англия и СССР» Председателя Правительства СССР в 1924–1929 гг. А. И. Рыкова (1881–1938), «Что происходит в Китае» видного деятеля международного социал-демократического и коммунистического движения, журналиста и революционера Карла Радека (1985–1939), «Путь к социализму» и «Итоги 6 Коминтерна» известного партийно-государственного деятеля Н. И. Бухарина (1888–1938), «Начальный курс политической экономии» учёного-энциклопедиста и писателя, одного из крупнейших идеологов социализма А. А. Богданова (1873–1928), «История партии» (издание 1925 г.) видного партийного и государственного деятеля Г. Е. Зиновьева (1883–1936), «Политграмота» политпросвещенца А. П. Станчинского, «Трибун революции: Л. Д. Троцкий» известного журналиста и прозаика Г. Ф. Устинова, «Учебник для городских школ политической грамоте», «Общие вопросы марксистской истории и литературы».

Сложно поверить нам, живущим сейчас, но именно донос о наличии в библиотеке молодого парня Саида Муртузалиева этой «контрреволюционной» литературы и, прежде всего, книг Рыкова, Бухарина, Зиновьева, Радека, объявленных ещё в конце 1920-х гг. оппозиционерами, выступающими против сталинского курса партии, а позднее – «врагами народа» и уничтоженных в конце 30-х гг., привёл Саида к тюремным застенкам и гибели.

Постановлением Управления НКВД по Дагестанской АССР 5 сентября 1936 г. Саид Муртузалиев был арестован и привлечён к уголовной ответственности.

Из стенограммы допроса 8 ноября 1936 г.:

– У вас при обыске обнаружена масса литературы контрреволюционного характера, для какой цели вы её хранили?

– Действительно, у меня при обыске обнаружены книги такого характера… Эта литература приобретена нами в прошлые годы, когда ещё не была запрещена и хранилась для всяких справок, в последнее время я её не использовал.

– Следствие располагает данными о том, что вы на политзанятиях в Касумкентском РК ВЛКСМ протаскивали троцкистскую теорию перманентной революции.

– Нет, этого не было.

– Следствие располагает данными о том, что вы принадлежали к контрреволюционной троцкистской организации…

– К контрреволюционной троцкистской организации я никогда не принадлежал…

– Следствие располагает данными о том, что вы являетесь руководителем кружка в с. Касумкент, который часто собирался под видом выставок, где вы прорабатывали литературу контрреволюционного характера.

– Руководителем названного кружка я не был и никогда не прорабатывал литературу контрреволюционного характера.

– Где вы состояли в троцкистской организации?

– В троцкистской организации я никогда не состоял.

– Следствие располагает данными о том, что вы говорили о том, что в СССР социализм строить можно, но коммунизм нет, и что движение к коммунизму вообще невозможно?

– Этого я не говорил, я высказывался, что социализм уже построен и что коммунизм тоже построим.

– Вы говорите неправду, следствие настаивает на даче правдивых показаний.

– Я говорю правду.

По приговору Главного суда Дагестанской АССР от 19 мая 1937 г. и по определению Специальной коллегии Верховного Суда РСФСР от 27 июня 1937 г. Саид Муртузалиев был осуждён к 2 годам лишения свободы по ст. 58 п. 10 УК РСФСР (пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление, или хранение литературы того же содержания).

Дальнейшая судьба Саида неизвестна. Знаем только, что он некоторое время находился во Владивостоке. Не осталось даже его фотографии в семейном архиве. Только говорили, что мой дедушка Амри Рзаевич Шихсаидов похож на него. И какая радость меня охватила, когда в Центральном государственном архиве литературы и искусства в Санкт-Петербурге я выявил фотографию юного Саида, сделанную им за год до ареста для анкеты при поступлении в институт журналистики. Но в то же время и горечь… На меня смотрел молодой красивый, с волевым лицом, умными глазами и густыми бровями парень, который многое не успел сделать в своей жизни (а так хотелось!) и которому суждено было погибнуть в застенках НКВД по доносу сельчанина. А Амри Рзаевич действительно очень похож на своего дядю Саида.

Со слезами на глазах читаются строки из письма матери Саида Рейханат на имя прокурора РСФСР от 20 сентября 1939 г.:

«Я, Муртузалиева Рейханат, 65 лет, имела сына Муртузалиева Саида, который был задержан органами НКВД и осуждён на 2 года, начиная с 5 сентября 1936 г. 5 сентября 1938 г. мой сын должен был быть освобождён. После высылки моего сына я получила одну телеграмму... После этого никакого ответа я не получила. Кроме того, прошёл целый год после окончания срока, и вот нет никаких известий о сыне. Я обращаюсь с просьбой сообщить мне, жив ли мой сын, или его постигло какое-нибудь несчастье. Прошу Вас сделать распоряжение о сообщении мне участи местонахождения моего сына и этим успокоить меня на старости лет».

 

Письмо осталось без ответа…

Постановлением Президиума Верховного Суда РСФСР от 17 апреля 1991 г. приговор ГлавДАССР и Спецколлегии Верховного Суда РСФСР в отношении Муртузалиева Саида Мирзоевича был отменён, дело прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.

В память о Саиде меня назвали его именем. Чтобы он оставался в памяти… Но в этой истории ещё не поставлена точка. Пока – многоточие. Пока не известно, где Саид Муртузалиев отбывал наказание, почему он не был освобождён спустя два года, что случилось с ним, где он нашёл свою погибель, где он погребён. На эти вопросы ещё нужно найти ответ. Этому меня обязывает память о Саиде, память об этой священной народной трагедии, имя которой – политические репрессии.

 

P. S. Когда статья уже была подготовлена в печать, из Информационного центра Управления МВД России по Магаданской области на мой запрос пришёл ответ, в котором сообщается о наличии у них дела Саида Муртузалиева.

Саид Гаджиев, член Союза журналистов России (Махачкала – Москва – Санкт-Петербург)

Комментарии:

Время было тяжёлое для страны, для людей. Но нынешнее время очень похоже на те времена, есть аналогии - 1917, 1991 - революция, смена строя. 1917-30-е, 1991-2010-е - народ ждёт от власти реформ, порядка, достатка. В стране растет недовольство властью, тогда это были коммунисты, сегодня демократы, и тогда и сейчас к власти примазались индивидуалы решающие свои личные задачи. Поэтому народ даже поддержал эту машину репрессий, то же самое сейчас - народ недоволен, при всей антирекламе рейтинги одобрения Сталина и его политики 30-х растут, можете посмотреть в сети. Наверное все это не на пустом месте.

с 1991 года нет Союза а до сих пор пеняют на советский строй
Доедают остатки былого величия страны и все равно с пеной у рта хаят СССР...

Страницы