Аватар пользователя Аль Дагестани
Аль Дагестани
08/07/2018 - 14:44
2

Почему мы не ценим наших матерей сейчас?

 

Продолжая свою поездку в Магарамкентский район, мне удалось услышать историю не только Абдулмумина Агакеримова, о которой я писал ранее, но и пообщаться с Эдгаром Темирхановым, который тоже собирался воевать в Сирии. Несмотря на то, что все истории начинаются по разному, заканчиваются они все одинаково. Цена прозрения у всех тоже разная.

В 2013 году, в свои неполные 22 года, Эдгар, по зову сердца ринулся воевать в Сирию, испытывая самые благочестивые мысли. Он искренне надеялся помочь настоящим муджаидам, именно так он представлял свою миссию в Сирию.

Проведя в тренировочном военном лагере две недели и поняв, что это не его война, вернее, что эта война совсем не за те идеи, что ему рассказывали, он вернулся домой и получил два года тюрьмы.


– Эдгар, что с тобой произошло, как ты попал в Сирию?

– Четыре года назад, в начале января, мой знакомый из Азербайджана стал приезжать к нам на таможню, где я в то время подрабатывал. Он постоянно рассказывал нам о притеснении наших братьев мусульман в Сирии. Перекидывал мне на телефон разные видеоролики, и постоянно говорил о том, что мы дагестанцы – сильный, гордый народ, считаем себя такими дерзкими, но когда речь заходит о защите мусульман, мы даем задний ход. В те дни, мне казалось, что все очевидно.

Он предложил поехать в Сирию, сказал, что я буду не один. В один день, я и еще двое ребят, не задумываясь ни о чем, и даже не попрощавшись с семьей, собрали вещи и уехали.


– Каким был тот день, когда ты уезжал?

– Утром встал, помолился, потом увиделся с этим человеком, с теми ребятами, которые со мной собирались ехать, обсудили, что возьмем с собой в дорогу. Когда я уезжал, жены и ребенка не было дома, они были в гостях. Честно сказать, я даже не попрощался с ними. Я со своей комнаты вышел с сумкой, на втором этаже сестра увидела, я ее обнял, сказал, что уезжаю, она, может, догадывалась, но не хотела в это верить или не знаю, что она чувствовала в этот момент. Бабушке (она тогда живая была) сказал, что еду в Баку по делам, вещи купить надо. Мы поехали на машине до границы, там пересекли втроем границу, где нас встретил этот человек.

Он нам сначала говорил: я постараюсь вас самолетом отправить, но потом как-то не сложилось и решили поехать автобусом через Грузию до Турции.

 

В Турции нас встретил человек, он то ли узбек, то ли таджик, тоже верующий, у которого мы остановились на квартире. Однажды, он сказал мне: я удивляюсь тем людям, тем мусульманам, которые приезжают сюда, в Сирию, на джихад. Как можно ехать решать чужие проблемы, когда дома, ты не решил не все свои вопросы, когда твои дети не поставлены на ноги, а твоим родителям нужна помощь. В тот момент, во мне появилась искра сомнения, что будет, если я рискуя жизнью помогаю незнакомым людям, кто поможет моей семье, если меня убьют?


Когда мы пересекли границу, там нас ждал человек на машине, который привез нас в местность под названием Атма, где находился перевалочный пункт, куда со всего мира стекается поток людей, в основном студенты из Египта, русские пацаны, татары, встречал ребят из Сербии, Черногории, из Австрии.

В лагере, мы провели несколько дней, затем, когда собиралась более-менее крупная группа от 10 до 20 человек, их отправляли в местность Шейх-Сулейман. Там находилась Муаскара (учебный лагерь).

 

В этом лагере нас как обычных солдат муштровали. Утром вставали и шли на зарядку, кросс, силовые упражнения. Обычная физическая подготовка. Некоторых увозили в город для учебки городского боя. После прохождения Муаскара, во избежание языкового барьера, нас распределяли по домам был кавказский дом, азиатский дом и другие.

 

Уже спустя две недели я почувствовал, что это не мое, подошел к нашему амиру со словами, что я хочу поехать домой. К моему удивлению, он отреагировал спокойно, позвонил в Атму, чтобы мне отдали паспорт (паспорта забрали сразу по приезду). Когда я возвращался, со мной был раненый турок, я помог ему пересечь границу, и остановился у него на сутки, а потом той же дорогой, что и приехал, уехал домой.


– Почему ты решил вернуться домой, ведь ты ехал защищать мусульман?

– Я заметил некоторые моменты, которые мне не понравились, особенно, что эта война за деньги. Я слышал от людей, что там даже проводятся спецоперации для захвата трофеев и грабежа мирного населения. Там насилуют женщин, убивают стариков и детей, я рад, что я не дошел до того, что начал убивать. Там, никто не воевал за притесняемых братьев мусульман или за создание справедливого государства, все думали только о личной наживе.


– Если ты понимал, что туда не нужно уезжать, что там убивают простых ни в чем не виноватых людей, зачем поехал?

– Я не понимал этого когда уезжал, чаша заблуждения взяла свое. Я ехал за одним, а увидел совсем другое.

– Ты считаешь, что тебе повезло?

– Я считаю, что мне повезло, что я сделал вовремя шаг назад. Когда я сидел в тюрьме, со мной сидел чеченец, прошедший первую и вторую чеченскую кампанию, он мне сказал: то, что мы живые сейчас, здоровые, несмотря на то, что мы сидим, это нам дал шанс Всевышний, чтобы мы сделали правильные выводы и больше не возвращались к этому заблуждению.


Мой разговор с Эдгаром проходил у него дома, иногда к нашему разговору присоединялась его мать.

«Когда он позвонил из Сирии, – рассказывает его мама, – я уже догадывалась, да и слухи по нашему селу ходили, но верить, что он в Сирии, я не хотела. В тот момент, я ему сказала, что если он через месяц не вернётся, то матери у него больше не будет. Он вернулся в срок. Я в него верила, иногда мне кажется, что только моя вера в него и спасла его.

Мы матери, все чувствуем на расстоянии, но вот почему наши сыновья, когда оставляют нас одних, не чувствуют наши слезы, когда покидают нас?


Смотря на Эдгара, я отчетливо понял, что нашей доверчивостью и искренним желанием помочь людям находящимся в беде нечестиво пользуются проходимцы, которые к тому же и зарабатывают на поставке в Сирию благородных, но не всегда разумных дагестанцев.

Ценой такого понимания, у Эдгара, стало воистину случайное избежание бесславной смерти и два года в тюрьме.

Почему, нам нужно потерять почти все, причинить боль маме, испытать лишения, чтобы понять очевидные вещи?  На этот вопрос, я пока не нашел ответа.

 

Комментарии:

Конечно плохо то, что некоторая невежественная молодежь попадают в такие злобно-террористические группировки типа Игил, которые вместо помощи наоборот приносят людям страдания, но и ты товарищ эти свои душещипательные истории рассказывай также и путинским наемным урусам, а также шиитским наемникам из разных стран, чтобы они тоже оставили Сирию и сирийцев в покое, от них и от их бочковых и кассетных бомб народ там не меньше страдает, а то как то однобоко и пропагандистски рассуждаешь.